Модальный неджаз

Развесистые септаккорды с трехэтажными надстройками, дополняющими до конструкций вида 9, 11, 13 - и насколько хватит фантазии или пальцев. Любой, кто однажды слышал подобные вещи, безошибочно узнает их все последующие разы: это взвешенные структуры, парящие над пространством эстетических координат любого воспитанного на европейском классицизме* молодого человека на столь смелой высоте, что определить основной тон порой затруднительно, а иногда и вовсе невозможно. Сказать, какую тональность подразумевает серия таких аккордов - тоже.

Для подобных случаев американскому джазовому пианисту Джорджу Расселу в 1959 году еще предстоит придумать термин "центр ладового тяготения". Но какой, к черту, джаз, когда на дворе 1891 год, и 25-летний Эрик Сати как раз дописывает партитуру пьесы «Сын звезд» (Le fils des étoiles). Спустя десятилетия сочинение станет знаковым для музыки модерна: впервые кому-то пришло в голову, помимо свободного использования нонаккордов, ввести последовательности аккордов, построенных по квартам. Эти приемы продолжали формирование знаковой системы, составляющей, главным образом, импрессионистский словарь.





Первым настоящим композитором-импрессионистом следует считать все же Клода Дебюсси, который по методам выглядел толстым и нудным ретроградом, но относительно реализации, фактически оставил Эрика далеко позади, в своем кабаре 1890-х, тем более что тому игра в синестезию постепенно наскучила, и тень намечающегося минимализма возбуждала его куда больше. Дебюсси же эту синестезию максимально в себе культивировал и радикализовал, очеловечив скелет жанра мускулами сюжетности и кожей мировосприятия в духе Моне. Его язык более богат, еще более тяжеловесен (и то, и другое, впрочем, неочевидно на первый взгляд), но что гораздо очевидней - ему доступен более широкий эмоциональный диапазон. И вертикальная полимодальность тут (почти) ни при чем:




В том же, что резреженные заоблачные гармонии, как и соответствующий тип мелодических линий, у большинства слушателей ассоциируются с джазом, "виноват" Билл Эванс, который с детства слушал Шопена и Дебюсси, т.е. был вдохновлен импрессионизмом с одной стороны и романтизмом с другой. По сути, получился структурно усложненный Дебюсси, которого заставили свинговать.




Впрочем, о языке эвансовых импровизаций уже написано столько, что не вижу смысла повторяться. Меня же, если вернуться к началу разговора, забавляет другое. При упоминании имени Эрика Сати 99,99% собеседников начнет старательно обсасывать тему протоминимализма, а следовательно, и ambient и, чего уж там, практически всей киномузыки. Однако параллельная ветка кажется мне не менее интересной. Тем не менее рассматривать Сати как предшественника (второго порядка) модальной музыки второй половины XX века никому не приходит в голову.


*читать как "любой пост-восьмидесятой поп-музыке"